Лиха беда - начало: отвела детей просто в театр, теперь собираюсь затащить их (хотя бы человек 5) на оперу...
Сама я слушала "Евгения Онегина" в прошлом году дважды - весной в Музыкальном Станиславского, а осенью на новой сцене Большого Театра... Впечатления остались такие....
В театре Станиславского ещё до начала действия на не задернутой занавесом сцене происходит что-то занятное: одетые в белое крестьянки собирают в мешки опавшую листву. Сама сцена по диагонали пересекается рядом колонн, две из них как бы подкошены... Все это сразу мне начало нравиться, потому что тему листвы, которая возникает в "Онегине", когда речь заходит об утратах, мог заметить очень проницательный читатель...
С темой листвы связана идея цикличности, повторяемости всего, что происходит в природе, а колонны, уходящие в бесконечность (как прямая в обычной системе координат под углом в 45 градусов) символизируют, видимо, что-то вроде линейности человеческой жизни-судьбы, в которой все невозвратимо, однократно, исчезающе...
И вот начинается действие: никаких картонных помещичьих домов с фронтонами, никаких искусственных садовых деревьев - параллельно сцене висит некая конструкция, напоминающая железнодорожный мост с перилами... Когда видишь силуэты ещё не начавших свои арии героинь, почему-то сразу понимаешь, кто Татьяна, кто Ольга, кто мама и няня... Поражает точное попадание в стиль, дух романа... Все героини,и даже неграмотная няня в очках(!), оказываются усердными читательницами: они держат в руках книги. Это, наверное, их мечты о своей жизни, мечты, которые окажутся, увы, несбывшимися, ограниченными жесткими рамками железной конструкции-судьбы - "Привычка свыше нам дана: замена счастию она". Правда, когда появляется Онегин, Татьяна, оказавшаяся вне "железной дороги" , приоткроет в ней калиточку и позовет за собой Онегина, он же, на беду, откажется, и упустит шанс "проложить свою колею"...
Прошло полгода, но не могу забыть потрясения, вызванного сценой, последовавшей за дуэлью Онегина и Ленского. Обычно за ней бывает антракт, потом - петербургские сцены, красивый ,торжественный "имперский" вальс... Здесь вальс начинает звучать сразу после убийства Ленского, выходят уборщики и,как мусор, как ненужный осенний листочек, сметают Ленского со сцены... В ритме вальса, естественно! И хорошо понимаешь в этот момент, какой трагедией оборачивается то, что мы в сочинениях по "Онегину" называем "бытом столичного дворянства"! Именно воспитание Онегина привело его к тому, ЧТО он совершил... Что-то холодное, бездушное, внешне блестящее погубило жизнь наивного, восторженного мальчика-поэта... В этом месте мы с Лизой плакали...
Чаще плакал мой ребёнок в Большом Театре, где постановка оказалась не менее современной и оригинальной... В каждой сцене огромное место занимал большущий стол (понятно, откуда эта идея - "Несносно видеть пред собою. Одних обедов длинный ряд, Глядеть на жизнь, как на обряд"...). Место действия напоминало правительственную дачу 50-60 годов 20 века, примерно в стиле того времени были одеты герои... Поведение Татьяны казалось каким-то утрированно аутичным...
Думаю, большой шок пережили люди, не привыкшие к подобной условности, когда в сцене написания письма Татьяна сначала, вся изгибаясь, плотно закрывала двери, потом бегала по столу, совершая чуть ли не акробатические движения... Мне стало несколько не по себе, но мудрый ребёнок меня успокоил: "Мама, такими внешними приемами хорошо передается то, что творится в душе у молодой стыдливой девушки, которая пишет любовное(!) письмо молодому мужчине..."
В сцене именин меня потрясли и Татьяна, и Ленский. Девушка как вцепилась в большие коробки подарков, поднесенных ей Онегиным, так и стояла большую часть сцены у шкафчика на заднем плане, крепко прижимая их груди... А роль Ленского исполнял певец с английской фамилией и, соответственно, очень милым акцентом, прекрасно подходящим для образа "полурусского соседа". Сам Ленский носил под мышкой нелепо огромную папку со своими стихами...Во время ссоры с Онегиным они рассыпались прямо под ноги гостям... Так жалко было беспомощного Ленского! Потом он начал по-настоящему буянить, схватил охотничье ружье... При попытке отнять его у Ленского, Онегин сделал роковой выстрел - и (кстати, это было предсказуемо) - тело Ленского оказалось на столе-"Где стол был яств, там гроб стоит"...
Как же нелеп и смешон был Онегнин в петербургских сценах! Ему, одетому во что-то типа "малинового пиджака" бизнесменов 90-х, нигде за столом не находилось места... Он спотыкался, курица у него падала... В общем, позор, он и есть позор!
Обе постановки очень любопытны, я выхватила из них то, что прочнее всего зацепилось в памяти... Теперь всплывает ещё множество деталей. но уже нет сил их описывать... Добавлю только, что приятным моментом в театре Станиславского была программка, в которой помещены посвященные "Евгению Онегину" отрывки из писем Пушкина и Чайковского...
В общем, чего только не делается, чтобы разрушить автоматизм восприятия классики, сделать её свежей, новой, трогающей сердце и глубоко проникающей в душу...